22:32 

yisandra
Моё сердце отдано рискованному научному допущению
Мёд

Автор: yisandra
Фандом: комикс "Странствующие рыцари" ("Errant Knights").
Пейринг: Кадиин + Освальд
Жанр: ПВП
Рейтинг: NC-17
Количество слов: 3535
Статус: закончено.
Предупреждения: возможное ООС, АУ, вдохновлённое тем непрояснённым напряжением между персонажами, что я с удовольствием прочла в первой главе. Да, я знаю, что из всех возможных партнёров Кадиин (по его словам) предпочитает НЕ Освальда. Нет, меня это не волнует.
Очень юный Освальд. Разумеется, слэш, пьяное анатомически неправдоподобное ПВП и... (задумалась) технически это квазиинцест, хотя по тексту этого вероятно, не особо заметно. Но из песни слова не выкинешь, и нет каких-либо причин сомневаться в искренности каноничного Освальда, когда он называет Кадиина братом. Имеются элементы пьяного флаффа.
Таймлайн: задолго до.
Комментарий: Балаган превратился в ПВП, а ПВП превратилось в балаган. Медовые коржики на страже редких пейрингов!

***
Выпить кажется хорошей идеей, потому что вино притупляет боль, и жизнь действительно становится лучшее. Главное - на раненную руку не опираться и не начать, забывшись, хвататься ею за кружку.
Потом приходит Кадиин, и тоже приносит вина. К этому моменту Освальд уже согрелся и ему хорошо.

- Кадиин, - он кивком приглашает садиться. - Есть хочешь?
- Ого, - Кадиин оглядывает предложенную снедь. - Оз, ну я понимаю хлеб... но где ты достал на поле боя коржики с мёдом? Свежие, - недоуменно добавляет, попробовав. - Оз?
Освальд только самоуверенно улыбается. Эта улыбка не острая, и в ней нет ничего пугающего. Однозначно не та, которую он чаще всего предъявляет миру.
- Где достал, там больше нет. Ешь. Будем праздновать. Мы молодцы, да?
- Чуть более раненные и чуть более состоятельные, чем утром.
- Зато живые.

И они едят и пьют, потому что, если говорить честно, они ведь действительно молодцы. И им есть, что праздновать.

Освальд набирается быстро, он сам маленький, ему много не надо. Нет, не маленький. Компактный. Компактно сжатая пружина ярости, в постоянной готовности пнуть недруга по яйцам и отрубить ему голову, когда тот согнётся от удара. Что поделать, ему приходится. В окружении наёмников ничто так не спасает хорошеньких мальчиков, как скверный нрав и отменное владение мечом.

Эта мысль тянет за собой другую, и Кадиин переносит взгляд на забинтованную руку Освальда.
- Оз, ты дубина, - сообщает он.
- Через пару лет ты будешь говорить мне "сэр", - ворчит дубина, привалясь к плечу Кадиина и пытаясь через его колено дотянуться до тарелки с коржиками.

Может, и будет. На то очень похоже. Освальд авторитетен, и за трёх отметеленных по первое число товарищей ему ничего не было, если не считать трёх минут кондотьерского ора.

- Перестань на всех бросаться, словно я твоя девка. Это погано выглядит, - Кадиин подхватывает тарелку и держит на отлёте. Он старше, крупнее, и конечности у него длиннее.

В выпаде к коржикам Освальд валится поперёк его колен и возмущённо сопит.
- Плевать, - бурчит он, со второй попытки приподнимаясь на здоровой руке и заезжая Кадиину локтём под рёбра. Тарелку он подхватывает у самой земли. - Ты мне брат, и ты дерьмово фехтуешь. В следующий раз вообще убью поганцев.

Кадиин несильно шлёпает его по затылку. Спорить тут бесполезно, да и вряд ли его ещё решатся задевать при Освальде. Тот же совершенно бешеный, и когда ему вожжа под хвост попадёт, своих от чужих не отличает. И впрямь же убьёт. Чтоб другие боялись.
Освальд, уже набивший рот коржиком, протестующе мычит и повторно падает поперёк дружеских колен, смешно взболтнув ногами.

Может быть, он ещё вырастет немного, и перестанет загоняться насчёт своего роста. Может, тогда у него и характер станет поприятнее.
Хотя вряд ли.

К тому же, репутация страшного человека - вещь полезная. Будем честными: Освальд не вышел ростом, чтобы позволять себе быть милосердным и ждать, когда первый удар нанесёт кто-то другой.

Решив не мучить себя безуспешными попытками подняться, страшный человек переворачивается лицом вверх и с укором смотрит в лицо Кадиину, дожёвывая коржик.

- Через пару лет ты уже будешь командовать такой же бандой, - озвучивает свои мысли Кадиин, пальцем вытирая мёд с нижней губы Освальда. - Или чем-нибудь ещё.
- Отрядом, - поправляет Освальд, цепко хватая его за руку и слизывая похищенный было мёд. - Может, армией, - он задумывается. - Но не бандой.
- Как скажешь, - не спорит Кадиин. Хмельная непринуждённость Оза отзывается в теле каким-то ломким тянущим чувством, и Кадиину это не нравится. Он подумывает встать и уйти, но Оз лежит у него на коленях, глядя безмятежными туманными глазами - обычно голубовато-серые, лишь со смутным сиреневатым оттенком, сейчас они кажутся совсем синими.
- Я всё здорово устрою, - сообщает Освальд уверенно. - Ты будешь рядом со мной.

Он не спрашивает. Вообще не сомневается, что всё будет так, как он хочет. Это вызывает какой-то инстинктивный протест, с подоплёкой скорее горечи, чем злости.
- В качестве кого? - спрашивает Кадиин, подстёгиваемый этим чувством.

Он лишь хочет напомнить о двух вещах: о том, что он мавр (и этого не изменить, чёрт побери), и о том, какую конкретно окраску это придаёт неистребимым слухам об их с Освальдом отношениях. Половина лагеря считает их любовниками, Освальд просто не может не знать об этом, он же не глухой!
Негаданная мысль, что если Освальд не перестанет заступаться за друга при каждой оказии, слухи очень скоро начнут укладывать Кадиина вниз, невзирая на разницу в возрасте и габаритах, дела не улучшает.

Освальд моргает и чуть хмурится, словно не в силах понять, в чём же подвох.
- Моего друга и лейтенанта, - сообщает он как нечто само собой разумеющееся.
- Оз... чёрт! - Кадиин начинает смеяться и не может остановиться. Это не истерика, но где-то близко.
- Тебе надо ещё выпить, - авторитетно заключает Освальд, очевидно не понимая, в чём проблема.
- Да, видимо, да, - незамедлительно следует дружескому совету Кадиин. Ему вдруг приходит в голову, что Оз может действительно не знать. Вряд ли среди любителей плескать языком нашёлся самоубийца, готовый в присутствии Оза вслух предположить, что Кадиин трахает своего младшего товарища.

Трахать Оза было бы технически сложно. Даже если отбросить моральный аспект полностью.
Во-первых, Кадиин откровенно предпочитал партнёров примерно своего размера и веса, и по понятным причинам не принимал идею секса, при котором одна из задействованных сторон орёт от боли и вырывается, растеряв весь любовный пыл - а в том, что в первый раз так и будет, сомнений не возникало.
Во-вторых, Оз лишь недавно распробовал женские прелести, и теперь решительно не мог взять в толк, как можно добровольно променять их на задницы каких-то там мужиков. Эту мысль он как-то озвучил Кадиину, вернувшись от шлюх (благодаря милой внешности и тому, что у него водилось серебро, недостатка предложений Оз не испытывал с тех пор, как ему сравнялось 14), и старший товарищ не решился разбивать его радужные иллюзии о прекрасном взрослом мире, где мужчину окружают бесчисленные вагины и округлые упругие груди.
Вырастет - поймёт.
Кадиин прикладывается к бутылке. К чёрту мысли.

- Там остался один коржик, - по тону Освальда понятно, что он отрывает дорогое ему лакомство от сердца, хоть и пытается говорить равнодушно. - Можешь съесть.
Какое самопожертвование!
- Ешь сам, я не хочу.
Благородство никогда не вознаграждается - Освальд хмурится:
- Перестань. Я не ребёнок, чтобы верить, будто взрослые не любят сладкое.
Кадиин бы поспорил с тем, кто тут не ребёнок. Освальд сражается, как взрослый, убивает, как взрослый, занимается сексом, как взрослый. "Как" здесь - ключевое слово, его не отбросишь так просто.
- Давай напополам, - предлагает он компромиссный вариант.
- Угу. И дай мне кружку, - Оз демонстративно шарит в воздухе здоровой рукой. - Неудобно.
- Обольёшься, - предупреждает Кадиин, но кружку протягивает. Он Озу не дуэнья. И не брат, что бы тот ни говорил.

Оз, видно, и сам понимает, что не прав, но признать этого, конечно же, не в силах. Вместо того чтобы вернуть кружку Кадиину, отодвинуться и принять более удобную (и более пристойную) позу, он обхватывает друга за шею раненной рукой и, морщась, садится у него на коленях, после чего победно улыбаясь, отпивает вина. Естественно, ведь лёгкие пути - не для него.

Сунувший голову в палатку Освальда Жан открывает рот и пару секунд молча пялится на сидящего на кадииновых коленях Оза. Потом понимает, что его заметили, и, пробормотав "я, это... потом зайду!"? смывается. Кадиин, давно не видевший таких круглых глаз у человека, в котором не торчит ни одного лезвия, мрачно скалится:
- Всё, Оз. Теперь, как честный человек, ты должен на мне жениться. А Жан будет другом жениха.
Оз фыркает, давится вином и начинает кашлять. Кадиин хлопает его между лопаток. Сквозь кашель прорывается пьяный смех. Кадиин улыбается. Пожалуй, это действительно забавно. Не считая того, что с последствиями столкнуться придётся, вероятно, только Кадиину.
А, к чёрту всё!
- Кусай. Твоя половина, - Кадиин протягивает Озу последний коржик

Одна рука Оза всё ещё на шее Кадиина - блюдёт равновесие перебравшего владельца - во второй кружка. Поэтому он просто наклоняется, долго примеривается - вымеряет, чтобы ровно половину отхватить, не больше, не меньше - всегда за справедливость - и кусает.

Мёд тягуче капает вниз, на одежду. Мёд на губах Оза - тонких, бледных, противоестественно выразительных.

Оза многие считают хорошеньким, и прежде из-за этого случались неприятные ситуации. Он и впрямь симпатичный - Кадиин всегда старался просто не думать об этом. К некоторым вещам привыкаешь и стараешься не замечать, не думать в таких выражениях. Красота брата, стройные бёдра сестры, отвращение в глазах женщины, которую продали за тебя замуж...
От правды никуда не деться, когда она уже здесь, в твоих объятьях.
Оз не красив, но великолепен.
Он великолепен с мечом в руках, холодный, бешеный, с тёмным тонким шрамом, очерчивающим сверкающие глаза.
Великолепен, когда одним ударом крепкого маленького кулака повергает наземь могучих мужчин.
И совершенно великолепен, когда облизывает перемазанные мёдом губы, ёрзая и пытаясь устроиться на ваших коленях.

- Что?.. - всё ещё смеясь, спрашивает он. Потом поднимает брови. - О...
- Вот тебе и "о".
Кадиину не следовало думать обо всех этих вещах.
А Озу, определённо, не следовало ёрзать.

Он ставит кружку на землю и вновь ёрзнув, сдвигается так, чтобы стало возможным просунуть между собой и Кадиином ладонь.
- Ого, - только и говорит он, опустив руку на пах старшего товарища. В по-прежнему синих глазах мелькает какая-то безумная искорка, а улыбка приобретает читаемый оттенок пугающей.
Старший товарищ прикрывает глаза и резко вздыхает.
- Еду положи, - хрипло командует Освальд. Его рука проявляет здоровый исследовательский интерес, изучая вес и форму обнаруженного предмета, и уже начиная тяготиться разделяющими предмет и интерес слоями одежды. - Капает же.
- Чёрт, Оз, ты хоть немного понимаешь, что творишь?! - почему-то совсем неубедительно бормочет Кадиин, но бросает остатки коржика на тарелку и вытирает руку о рубашку, даже не думая, как потом будет отстирывать мёд. Он пьян, но Оз пьян значительно сильнее, и, похоже, ситуация начинает принимать совершенно неожиданный оборот.

И Кадиин не против. Ему бы следовало, это было бы правильно - но он не против. Совсем.
- Ага, - информативно отвечает будущий "сэр". - Жениться - так жениться!
- Иногда я чувствую, что обязан набить тебе морду, - признаётся Кадиин. - Что-то вроде воспитания.
- Неа! - кратко отзывается Оз. - Не выйдет. Я тебя побью.
- Особенно сейчас, - саркастично поддакивает Кадиин и думает: "Маленькая самодовольная задница".

Его мысли не расходятся с делом - наклоняясь, он целует Оза - совсем не так мягко как, может, следовало бы - бросая вызов его скверному нраву.
- Мфффп! - недовольно высказывается Оз. Поцелуи Кадиина не особенно приятны - борода и щетина непривычно царапаются - но липкие от мёда руки и горячий язык умеют выделывать какие-то совершенно поразительные вещи, так что, когда Оз наконец отстраняется, шрам поперёк его лица уже налился кровью и потемнел - так всегда случается, когда Оз действительно сильно злится.
Или действительно сильно хочет.
Его губы приоткрыты, он быстро и поверхностно дышит.
Он больше не улыбается, когда начинает быстро, с почти незаметной раскоординацией, стягивать рубашку сперва с себя, а затем и с Кадиина. И это меньше всего похоже на шутку, пьяное баловство.
- Полог, - остатком благоразумия напоминает Кадиин.
- К чёрту! - боевито сопит Оз.
"К чёрту - так к чёрту, сэр", - думает Кадиин. Ему терять уже нечего, ну, подумаешь, пара более солёных сплетен... Может быть, нужно воззвать к репутации, спросить, что же завтра... но сейчас о каком-то "завтра" думать невозможно.
Шнуровка на штанах Кадиина отказывается сотрудничать, и Оз с шипением рвёт её. В его глазах знакомый бешеный воинственный блеск.
Нет никакого "завтра".

Оз отлично сложен для своего возраста и роста, правда, худоват, но это ничего, мясо ещё нарастёт, благо чего-чего, а физических нагрузок в его жизни хватает. Это не тело взрослого, но, уж точно, не тело ребёнка.
Кадиин на миг замирает. Его руки на светлой коже Оза кажутся совсем чёрными, и этого не изменить. Кадиин - "безбожный еретик", и он будет таковым всегда. Вне зависимости от того, чем и как Оз будет командовать через пару лет или пару десятилетий. Вне зависимости от того, захочет ли он видеть Кадиина рядом в каком-либо качестве.
Слишком разные.

Это последний момент просветления, когда Кадиин может отстраниться и уйти, и, видит Бог, ему следует это сделать.
Но Оз уже спинывает сапоги и нетерпеливо стягивает штаны, неловко приподнявшись, а затем перекидывает ногу через чужие бёдра. Он не смущён и не боится, ведь это Кадиин. Единственный, кому Оз может доверять.
И момент просветления остаётся позади, не вернёшь.

- Нет, погоди... - Кадиин быстро обдумывает ситуацию. Никаких проникающих ласк, и надо понимать, что быстро у них не получится - не надо было столько пить. Сохранять сидячее положение ему хочется меньше всего - голова кружится - но любая поза, предполагающая, что Озу придётся опираться на руки, полностью исключена... С другой стороны, класть его на спину может быть чревато - зацикленные на своей мужественности юнцы редко воспринимают такое положительно - а обратный вариант исключает возможность смотреть в лицо...
- Уснул? - Оз нетерпеливо водит рукой по чужой груди, задевая соски и удивляясь отсутствию привычных женственных округлостей. Под пальцами только плотные мышцы, кожа неожиданно почти гладкая. Кадиин ничем не напоминает женщин, даже его отличные густые волосы слишком жёсткие и короткие.

- Ну держись, - сдержанно отвечает Кадиин, и резко роняет его наземь вместе с собой. Какой-то краткий миг он лежит на Озе, чувствуя, как тощие светлые ноги охватывают его собственные, стреноженные спущенными штанами - и это так чертовски хорошо... У пресловутой худобы обнаруживаются свои положительные стороны - напряжённый член Кадиина прекрасно себя чувствует в выемке озовой тазобедренной кости.

- Кадиин, двинься, ну! Ты же весишь... ох, - глубокомысленно выдаёт Оз и начинает энергично выбираться из-под придавившей тяжести. На середине движения передумывает и, протянув руку, стаскивает на пол одеяло с кровати. - А теперь - оп-па!
Чем-чем, а преимуществами своего телосложения Оз научился пользоваться рано - на одной только ярости далеко не уедешь. Он коротко смеётся, оказавшись сверху, как много раз до того в шуточной потасовке. Укрытая одеялом земля у Кадиина под спиной, а Оз - на нём: произведение костей, крови, мышц и горячей бледной кожи. Его глаза горят, пока он оглядывает Кадиина, словно решая, что же с ним этакого сделать.

Для острастки Кадиин двумя руками обхватывает Оза за корпус прямо над арочным изгибом вздымающихся рёбер и слегка приподнимает. Тот, конечно, давно не в том возрасте, чтобы его можно было продержать так сколько-то долго, но секунды две Кадиин его держит.
- Эй! - Оз пользуется моментом, чтобы скорректировать положение своего тела и, когда его отпускают, приземляется не на живот Кадиину, а пониже, на бёдра, так что всё наиболее интересное оказывается на виду и под рукой. До губ, правда, теперь не дотянуться, но Оз и не собирается целовать его в губы.

Кадиин резко втягивает воздух, чувствуя, как чужая рука сжимает его яйца - несильно, словно привыкая к ощущениям. Он слышит, как Оз неопределённо хмыкает. Потом ключицы касается быстрый язык. Когда Кадиин открывает глаза, светловолосая макушка елозит по его груди. Он хочет высказаться саркастично, но в этот момент Оз логично добирается до соска, и прикусывает его с несколько излишним энтузиазмом.
Кадиин не может удержаться от возгласа, но старается не двигаться, потому что рука Оза всё ещё там, где ей, если хорошо подумать, быть не следует, настойчиво поглаживает и сжимает, заставляя пойманного в ловушку меж неутолённым желанием и здоровым ужасом Кадиина обливаться холодным потом.
Потому что он бы доверил Озу свою жизнь - в любой момент, без тени сомнений - но не свои яйца. Очевидно, что до этого вечера тот в руках не держал никакого мужского достоинства, кроме собственного, так что повод для опасений самый что ни на есть животрепещущий.

- Я что-то не так делаю? - с лёгким беспокойством интересуется Оз, поднимая голову. Шрам делит его лицо пополам, на щеках полыхают два ярких пятна.
Совсем недавно Кадиин мысленно сравнивал Оза с компактно сжатой пружиной. И кажется, теперь эта пружина начала выпрямляться.
Есть в этом нечто пугающее, стоит лишь подумать, куда подобное безумие может их завести. С другой стороны, дёргаться поздно. Сдуру оседлав слишком норовистую лошадь, сразу совавшуюся в галоп, можешь лишь держаться в седле покрепче и надеяться, что скачка закончится раньше, чем тебя растреплют по веткам и кочкам на всём протяжении пути до ближайшего болота.

- Просто давай аккуратнее, - откашлявшись, произносит Кадиин. - Ладно?
- Не бойся, - Оз улыбается шальной улыбкой, заставляющей предположить, что зубов у него во рту больше, и они острее, чем есть на самом деле. - На память ничего не оторву.
- Да уж надеюсь! - бормочет Кадиин. Что ещё ему остаётся? Он шлёпает Оза по спине, и тот в отместку повторно прикусывает ему сосок. Если он со своими женщинами обращается с такой же "любезностью", то странно, почему дамы так ему благоволят.
- Сисек совсем нет, - грустно констатирует Оз, тщательно зализав самолично покусанное.
- Ага, так вообще часто бывает, когда спишь с мужчиной, - едко просвещает Кадиин.
- И тут тоже ничего нет... - в последний раз приласкав объект переживаний Кадиина, рука спускается ниже, как раз туда, где у женщины уже было бы мягко и мокро.
- Не туда! - гортанно рявкает Кадиин. - Выше давай!
- Я честно пытаюсь на тебе жениться, кстати говоря...
- Ты и так куда более на мне, чем мне бы хотелось!
- Это тебя унижает?
Кадиин серьёзно обдумывает этот вопрос, в то время как рука-провокатор покидает опасные районы и терпеливо гладит его грудь в районе совершенно отсутствующих сисек.
- Не знаю, - наконец откровенно признаётся он. - Просто не испытывай моё терпение, хорошо?
- Ладно, - с удивительной покладистостью соглашается Оз. - Но за тобой должок.

Оз соображает, по крайней мере, быстро, и исследует реакции чужого тела с естественным любопытством полностью непресыщенного существа. Он не любит мужчин, и потому ему неважно, как правильно - его интересует, как нравится Кадиину, и он достаточно знает его, чтобы сделать пару смелых, но верных предположений. Возможно, всё дело лишь в растормаживающем воздействии алкоголя, и завтра Оз будет биться головой о собственные доспехи при мысли, что беззастенчиво дрочил своему другу, почти брату.
Но "завтра" не существует. Кончая, Кадиин лишь смутно думает, виновато ли во всём пресловутое вино, или Оз и впрямь проявляет предрасположенность стать довольно агрессивным и настырным любовником, если дать ему хоть какую-то возможность для роста над собой.

Выяснять не хочется совершенно. Открывать глаза и проверять, действительно ли Оз решил попробовать его сперму на вкус, или это просто искажающий звуки звон в ушах - тем более. Секунд пять Кадиин даже блаженно думает, что ему дадут вот сейчас соскользнуть в желанную дрёму, но нет - настойчивое тормошение напоминает, что долги следует платить.
- Кадиин!
Он тянется, не открывая глаз, берёт Оза за плечи, и они в очередной раз меняют положение, оказавшись на боку, лицом к лицу. Так можно затратить на ответную услугу абсолютный минимум усилий.

Сонливость постепенно отступает, и это весьма печально - сон после секса всегда самый спокойный и приятный. Никаких кошмаров, никаких воспоминаний.
- Я не могу, - неожиданно сообщает Оз растерянно. - Кончить не могу. Кадиин...
- Пить надо было меньше, - сквозь зубы замечает Кадиин.
- Да что ж такое... - продолжает жаловаться Оз, глубоко задетый подставой со стороны собственного отлично знакомого тела. Видимо, прежде такой оказии с ним не случалось. Судя по голосу, он даже трезветь начал с перепугу: а вдруг так теперь всегда будет?!

Кадиин вздыхает. Почему-то его жизнь постоянно складывается так, что долги возвращать приходится в двойном, а то и тройном размере, и конца этому не видно. Ну, то есть, какой-то конец, наверное, виден, только, судя по всему - это конец его, кадииновой жизни.
- Всё хорошо, - как может убедительно успокаивает он. И сразу уточняет. - Сейчас будет.
Сползает пониже, проклиная так и не снятые штаны, случайно проезжает носом по напряжённому впалому животу Оза, неслучайно проезжает языком по его члену, пережидает короткий, неидентифицируемый горловой звук, и только тогда открывает глаза, чтобы оценить упомянутый конец вблизи.
Конец выглядит недурно. Всякой бы жизни такой.

- Погоди! - забинтованная рука ложится на щёку и висок, тянет поднять голову. От бинтов пахнет кровью, значит, рану они таки растревожили. А голос у Оза странно сдавленный.
- Как мёд, - говорит он, когда Кадиин смотрит на него. - У тебя глаза. Как мёд.

Его собственные глаза полны растерянности, решимости и ещё чего-то, что Кадиин не может назвать. Поэтому он просто отводит прочь его руку и берёт в рот член. В этом занятии для него, уж точно, нет никакой загадки.

***

Кадиин знает, что они забудут. Это будет самым правильным. Выбросить из памяти и никогда не вспоминать. Иначе можно всё испортить.
Оза не интересуют мужчины, а на Кадиина он смотрит как на брата и друга, уж точно не как на любовника.
А Кадиина совсем не привлекает Оз. На самом деле.
По крайней мере, так должно быть.
Они и так уже связаны, куда им ещё и это.
Они забудут, это даже не будет сложно...

Кадиин знает это, и знает, что не сумеет забыть, как хрипло и сладко его имя срывалось с губ кончающего Оза.
Некоторые вещи никак невозможно изгнать из памяти. С ними приходится просто жить.
И иногда - очень редко - они даже не причиняют боли.

***

Незавязанный полог палатки хлопает на ночном ветру. Искусанный сосок ноет и намекает, что болеть теперь будет долго.
- Мы на весь лагерь светились, - вяло сообщает Кадиин и без того очевидный факт.
Они всё ещё лежат в сгустившемся полумраке, на прикрытой одеялом земле, склееные воедино потом, мёдом и спермой, и надо бы разорвать эту гибельную сцепку и быстро валить в собственную пустующую палатку...

В ответ Оз дотягивается до почти сгоревшей свечи и роняет её точно в тазик с водой для умывания.
- О, - сонно произносит он спустя пару секунд. - Коржик... Будешь доедать?

- Да к чёрту всё! - Кадиин натягивает на них обоих край одеяла, обнимает Оза поверх и отключается.

***
КОНЕЦ

@темы: Кадиин, Освальд, фанфик

Комментарии
2012-04-26 в 23:49 

герой мураками
зато я спас кота
:heart::heart::heart: *потеряла дар речи*

2012-04-27 в 00:06 

yisandra
Моё сердце отдано рискованному научному допущению
Sleeping_kemono,
:shuffle: :goodgirl: спасибо

2012-04-27 в 17:26 

Шхуна
Что ж, время уходит, а в сутках не более тридцати часов
А по-моему, IC вполне удалось! Медовые коржики очень эротичными вышли:) Спасибо!

Нет, не маленький. Компактный.
напомнило: "Маленькие собачки не злые, они - концентрированные":)

2012-04-27 в 17:35 

yisandra
Моё сердце отдано рискованному научному допущению
Шхуна,
спасибо :)


напомнило: "Маленькие собачки не злые, они - концентрированные" вот! в точку! освальд концентрированный :gigi:

   

Странствующий рыцарь

главная